Новости   |   Работа   |   АВТОзерск  |  Недвижимость  |  Погода   |   Справочник предприятий   |   Знакомства   |   Форум   |   Бюро находок   |   Барахолка
16+
Почётные граждане Озёрска   |   Расписание автобусов (межгород)  |   Показания водосчётчиков  |   Показания электросчетчиков

Жаркое лето 1957-го

Общество
28 сентября 2011 10:35, Редакция
 

С Днем работника атомной промышленности руководство отрасли поздравило всех «сопричастных» еще накануне.

А завтра, 29 сентября, очередная годовщина трагедии 1957 года. Почему бы и об этой дате не начать разговор загодя?

Всё дальше в историю уходит тот страшный год. Всё меньше очевидцев «предтечи Чернобыля». И тем ценнее каждое слово тех, кто непосредственно занимался ликвидацией последствий этой аварии.

Сегодня мы публикуем отрывки из воспоминаний ветерана ФГУП «ПО «Маяк», ликвидатора последствий двух ядерных катастроф, инженера и художника Владимира Григорьевича ЕФИМОВА, к сожалению, ушедшего от нас в 2008 году.

ЕФИМОВ.jpg

Полвека минуло с той поры, но молодая цепкая память сохранила даже мелкие детали того времени, отмеченного драматическими событиями…

…Жил я в то время в так называемом ДМС, то есть в доме молодых специалистов Южно-Уральского управления строительства на углу улиц Лермонтова и Свердлова, в то время Лесной, дом №27. Общежитие квартирного типа, со всеми по тому времени удобствами. У нас была двухкомнатная квартира на семь человек. Это была роскошь: кухня, ванная, туалет, просторная прихожая. Жили дружно, весело — молодость все-таки! Мне шел двадцать второй год от роду, да и другим было около этого.

Я был прикреплен к отделу техники безопасности 1-го района строительства, и вся моя работа по оформлению плакатов по технике безопасности и прочей наглядной агитации проходила на стройдворе, начальником которого был Петр Романович Ремезов, так что он вроде был моим непосредственным начальником, во всяком случае, наряды оформлял мне он.

Внешне это был очень суровый человек, с резко очерченными линиями лица, тяжелым подбородком. На самом деле это был добрейшей души человек. Рассказывали, что при строительстве 37-го завода Петр Романович накрыл своим телом зазевавшегося новобранца, когда с запоздалым извещением начали взрывать траншеи для коммуникаций. Их, конечно, откопали, Ремезов, отряхнувшись, пошел по своим делам, солдатик же с недельку приходил в себя в медсанбате.

Итак, лето, на редкость жаркое, заканчивалось, и вот уже на исходе довольно жаркий сентябрь. В субботний вечер по традиции отправились в баню, что на проспекте Победы. Хорошо попарившись, отправились в пельменную, которая находилась почти напротив. Там дело вела уже немолодая женщина, очень миловидная и приветливая, с роскошной русой косой и всегда улыбчивым лицом. Пельмени были всегда великолепны, приправы — на любой вкус (сметана, уксус, масло), но изюминкой были рассолы — томатные, капустные...

К тому же все это было за копейки. Сто пятьдесят «московской», пара порций пельменей — великолепный ужин для холостяка. Так было и в эту сентябрьскую субботу 28 числа. Правда, мы были не в полном составе. Эдик Любчанский, будущий директор ФИБа, с которым у нас были койки голова к голове, уехал в свою часть на суточное дежурство. Он, выпускник Свердловского мединститута, приехал в июле и был направлен на работу в одну из воинских частей на промплощадке комбината. А Витя Шувалов был приглашен на рыбалку с ночевкой на Малую Наногу.

Так что мы впятером пошли на помывку и попарку и, завершив пельменный ритуал, предались праведному сну в преддверии выходного дня.

Уже к утру я почувствовал что-то неладное: какой-то нестерпимый зуд терзал мое тело. Было довольно темно, конец сентября все-таки. Как ни сдерживал себя, руки сами тянулись почесаться, к тому же пальцы нащупали что-то вроде волдырей.

Уж не подхватил ли я в бане, чего доброго, заразу? Спросить не у кого — Эдик, врач все-таки, на дежурстве. Еле дотерпел до девяти часов и решил податься к Дударевым, ведь Нина, Генкина жена — врач, что-то да присоветует. Умываясь, разглядел волдыри с белой окаемкой на груди, животе, бедрах — видно, дело нешуточное.

Ребята безмятежно почивали в это воскресное утро, когда я потихоньку оделся и выскользнул на улицу. Жили Дударевы неподалеку, на Советской, в последней кирпичной двухэтажке, что у магазина №6.

У них была комната в коммуналке. Конечно, я понимал, как неприлично заявляться в такое раннее время да еще в воскресенье, но невыносимый зуд гнал меня, как зайца.

Открыла Нина, сонная, непричесанная, в халате. В коридоре было темновато, прошли на кухню, и там я показал свои болячки. Нина сразу же определила, что это элементарная крапивница, как бы сказали сейчас — аллергия. Она наскоро привела себя в порядок и побежала в МСЧ за лекарством.

Конечно, Генка не рад был моему раннему визиту и даже не скрывал это. Но когда он увидел мои волдыри, смягчился. Нина быстро вернулась с «болтушкой» неприятного запаха. Я разделся до трусов, и под руководством Нины Генка стал меня обрабатывать. Затем в Генкином махровом халате меня уложили на диван.

День начинался солнечным и теплым, и это уже радовало. Нина ушла на кухню заниматься завтраком, а Генка отправился в шестой магазин. Меньше чем через час я почувствовал, как зуд стихает. А вскоре из кухни аппетитно запахло жареной картошкой, зашкворчала яичница на сале, и меня пригласили к столу. На столе стояли бутылка водки и бутылка вина. Неторопливая беседа под рюмку располагала на долгое время.

Засиделись, время перевалило за обед.

Нина нас оставила, и пошли мужские разговоры, а от «беломорин», что мы искурили, в кухне — хоть топор вешай. Генка открыл окно, а когда потянул ветерок, прикрыл его и предложил еще «по единой». Возражений не было, я как-то мельком взглянул на часы — было 20 минут пятого. И вдруг какой-то непривычный звук, похожий на взрыв, долетел через прикрытое окно и в следующее мгновение не закрытые на шпингалеты створки окна открылись и в него ворвался тугой напор воздуха. Такого еще не было, хотя на Горках, где был лагерь заключенных, частенько взрывали новые шурфы, там готовили щебень для железобетонного производства строительства. Эти взрывы обычно и делались в воскресенье, когда по дороге к комбинату было меньше движения. На том и порешили.

Вскоре пришла Нина с известием, что рвануло не на Горках, а дальше, кое-кто видел необыкновенной высоты столб взрыва в стороне завода 25. Генка тут же заявил, что это абсолютно исключено, что там нечего взрывать.

Уходил я уже под вечер с направлением от Нины в горполиклинику, чтобы назавтра к девяти утра обязательно явиться. Придя пациентом. Получив рецепт на ту самую болтушку, а также бюллетень до среды, я побежал домой. Что же я вижу дома? Столы заполнены всем, что можно есть и пить, даже красная икра лежала в бумажных кульках. Однако, мужики не на шутку разыгрались… Все мусолят одну тему —загадочного взрыва, но фактической информации — ноль. Я опять привязался к Лешке. Он сказал, что одного из дядек на остановке он узнал — он брал у Лехи подписку о неразглашении еще в Кыштыме, до заезда в зону. Так что, судя по всему, дела там серьезные.

А между тем, застолье набирало обороты, уже вторые послы были отправлены в пятый магазин. Мне тоже пришлось раскошелиться, хотя я и не участвовал сначала — видимо, впрок.

Практически весь день длилось это застолье, чужие разошлись поздним вечером. Мы сделали весьма условную приборку квартиры и улеглись. Уже почти в двенадцать ночи ввалился Эдик Любчанский. Я хоть и был спросонок, едва узнал этого можно сказать франтоватого парня: зэковская роба, грубые рабочие ботинки, и главное, чепчик, как у «шоколадников» (младшему поколению нужно пояснить: так звали работников заводов за то, что они получали шоколад за «вредность»).

Раздевшись, он свое экзотическое одеяние сложил в угол возле дверей, а ботинки выставил в коридор. Только сейчас я увидел, что от Эдькиной великолепной шевелюры ничего не осталось. Даже тонкие пижонские усики исчезли. Эдик пополоскался немного в ванной, и мы все подались на кухню. Вот что рассказал Эдик.

«…Где-то около полпятого громыхнуло у двадцать пятого завода. Громадный черный столб поднялся в полнеба и стал осыпаться. Вслед за этим прошла довольно сильная волна воздуха, которая напрочь выбила стекла с юго-восточной стороны зданий и повалила времянки строителей.

И тишина, только хлопья, черные и белые, медленно падали на расположение нашего полка. Конечно, все выскочили посмотреть, даже ловили на ладошки необычные «осадки» и рассматривали. Затем небо очистилось, и если бы не поваленные сооружения, все приняло первозданный вид. Я вернулся в свою санслужбу. К вечеру появились дозиметристы и приказали из казарм на улицу не выходить, ждать дальнейших указаний, они последуют завтра. Назавтра уже во второй половине дня весь полк был выведен из казарм и на КПП переодет. Меня тоже переодели, а перед этим долго мылся, но моя грива никак не отмывалась, постригли «под нуль», да я и не сопротивлялся, понимал, что это значит. Куда вывезли мой полк и что делать мне завтра, не знаю, пойду к своему медицинскому начальству. Давайте спать, я чертовски устал».

И мы как всегда, голова к голове, предались молодому сну.

На следующее утро, а это был уже вторник, никто из ребят на работу не встает, а я тем более решил вдосталь поспать, ведь я на бюллетене. Один Эдик исчез. Но около десяти часов явился мой Петр Романович и по мою персону. Вычитав мне за неявку на работу, велел немедленно собираться, несмотря на больничный: я, оказывается, очень нужен. Ну вот, трясемся мы с Петром Романовичем в коломбине, он чадит «беломор», прикуривая от предыдущей, я тоже не очень отстаю. На КПП промплощадки пришлось пересаживаться в другой транспорт. Добрались до своего района.

«Вот что, Володя, на стройдвор путь заказан, там его не только смело взрывной волной, но как говорят дозики, сплошная грязюка, там делать нечего. Мы вчера приглядели тебе в 817 здании более-менее чистую комнатенку, там будешь работать. Будешь делать «проходки» и с дозиметристами ставить вешки-указатели, как и куда можно проходить. Это как на войне по минным полям».

Ну что ж, надо так надо. Собственно, вешки уже были готовы — это заостренные деревянные колышки с покрашенной фанеркой в четверть квадратного метра. На них нужно было сделать надписи типа: «проход здесь», «проход запрещен», «проходи быстро» и т.п. Разбавив белила бензином, я лихорадочно принялся за дело. К обеду целая горка их была готова, и я вместе с новыми помощниками-солдатами и в сопровождении двух дозиметристов отправился их расставлять по территории первого района. Промплощадка заметно обезлюдела, велись только работы, как теперь говорят, по «ликвидации последствий аварии».

Надо отдать должное руководству, эвакуация военно-строительных частей, лагерей заключенных и жителей монтажного городка (а там были и дети) прошла быстро, слаженно и без эксцессов. Не знаю, правда, как и где разместили эту ораву бедолаг.

«Ликвидация последствий аварии» — понятие очень ёмкое. Это много разных работ. Механизаторы отмывали свои агрегаты. Работники комбината, имея опыт работы с «разливами» радиоактивности, вылизывали «звенящие» пятна. Строителям же, впервые столкнувшимся с радиацией, поначалу было невдомек, что делать. Встал глобальный вопрос, как поступить с недостроенными объектами: проводить дезактивацию или как-то (непонятно как) утилизировать и начинать строить заново. А ведь основной объект будущего завода 35 — здание 802 — было почти готово, и как все прочие здания — сильно загрязнено. По оценке службы дозиметрии, недостроенные объекты можно было очистить.

Уже первые попытки дезактивации дали положительные результаты, и было принято решение «черного кобеля отмыть добела», что, в конце концов, и было достигнуто, но какими трудами и какой ценой...

Чего греха таить, слушали тайком забугорные «голоса», которые верещали об атомной катастрофе на Урале, о сотнях и даже тысячах жертв, но мы-то видели истинное положение дел. К тому же наш дорогой Никита Сергеевич заявил на весь мир, что всё — брехня, ну, подумаешь, «пукнуло» где-то на Урале. У нас там, как известно, не макаронные фабрики работают.

А тут — четвертое октября 1957 года, прорыв Советского Союза в космос, потрясшие весь мир сигналы «бип-бип-бип» первого искусственного спутника Земли заставили замолчать забугорных шавок.

Да, тема сменилась, но мы, огорчаясь, что причинили вред нашей Земле-матушке и людям, проживавшим вокруг «сороковки», делали свое дело. С большим трудом, с потерей здоровья сделали всё возможное, а порой и невозможное.

Вот только любезное наше Отечество не очень-то оценило этот труд — ни тогдашнее советское за завесой секретности, ни нынешнее. Нас остались единицы, как-никак полвека прошло… 



Отклики читателей
Гость, 28 Сентября 2011 13:35
Мне нравится0
29 сентября 1957 года стал черным днем в истории Урала и всей России. Это день, когда жизнь людей на Урале поделилась на 2 половины - до аварии и после, как потом нормальную жизнь Украины, Беларуси, Европейской части России поделит другая черная дата - 26 апреля 1986 года.
Для того чтобы ликвидировать последствия аварии - фактически отмыть водой территорию промышленной площадки Маяка и прекратить любую хозяйственную деятельность в зоне загрязнения, потребовались сотни тысяч человек. Из ближайших городов Челябинска и Екатеринбурга на ликвидацию мобилизовывали юношей, не предупреждая их об опасности. Привозили целые воинские части, чтобы оцеплять зараженную местность. Потом солдатам запрещали говорить, где они были. Малолетних детей 7-13 лет из деревень посылали закапывать радиоактивный урожай (на дворе была осень). Комбинат «Маяк» использовал для работ по ликвидации даже беременных женщин. В Челябинской области и городе атомщиков после аварии смертность возросла — люди умирали прямо на работе, рождались уроды, вымирали целые семьи.
Свидетельства очевидцев
Надежда Кутепова, дочь ликвидатора, г. Озерск
Моему отцу было 17 лет и он учился в техническом училище в Свердловске (теперь Екатеринбург). 30 сентября 1957 года его и других его сокурсников погрузили прямо с занятий в грузовики и привезли на «Маяк» ликвидировать последствия аварии. Им ничего не сказали о серьезности опасности радиации. Они работали сутками. Им давали индивидуальные дозиметры, но за превышение дозы наказывали, поэтому многие люди оставляли дозиметры в своих ящиках для одежды, чтобы «не перебрать дозу». В 1983 году он заболел раком, его прооперировали в Москве, но у него начались метастазы по всему организму, и через 3 года он умер. Нам сказали тогда, что это не от аварии, но потом это заболевание официально было признано последствием аварии на «Маяке». Моя бабушка тоже участвовали в ликвидации аварии и официально получила большую дозу. Я никогда ее не видела, потому что она умерла от рака лимфатической системы задолго до моего рождения, через 8 лет после аварии.
Гульшара Исмагилова, жительница села Татарская Караболка
Мне было 9 лет, и мы учились в школе. Однажды нас собрали и сказали, что мы будем убирать урожай. Нам было странно, что вместо того, чтобы собирать урожай, нас заставляли его закапывать. А вокруг стояли милиционеры, они сторожили нас, чтобы никто не убежал. В нашем классе большинство учеников потом умерли от рака, а те, что остались, очень больны, женщины страдают бесплодием.
Наталья Смирнова, жительница Озерска
Я помню, что тогда в городе была жуткая паника. По всем улицам ездили машины и мыли дороги. Нам объявляли по радио, чтобы мы выбросили все, что было в тот день у нас в домах, и постоянно мыли пол. Много людей, работников Маяка тогда заболело острой лучевой болезнью, все боялись что-то высказать или спросить под угрозой увольнения или даже ареста.
П. Усатый
В закрытой зоне Челябинск-40 я служил солдатом. На третью смену службы заболел земляк из Ейска, прибыли со службы - он умер. При транспортировке грузов в вагонах стояли на посту по часу пока не пойдет носом кровь (признак острого облучения - прим. авт.) и не заболит голова. На объектах стояли за 2-х метровой свинцовой стеной, но даже и она не спасала. А при демобилизации с нас взяли подписку о неразглашении. Из всех призванных нас осталось трое - все инвалиды.
Ризван Хабибуллин, житель села Татарская Караболка
(Цитата по книге Ф. Байрамовой «Ядерный архипелаг», Казань, 2005.)
29 сентября 1957 года, мы, учащиеся Карабольской средней школы, убирали корнеплоды на полях колхоза им. Жданова. Около 16-и часов все услышали грохот откуда-то с запада и почувствовали порыв ветра. Под вечер на поле опустился странный туман. Мы, конечно, ничего не подозревали и продолжали работать. Работа продолжалась и в последующие дни. Через несколько дней нас почему-то заставили уничтожать не вывезенные еще к тому времени корнеплоды…
К зиме у меня начались страшные головные боли. Помню, как я катался в изнеможении по полу, как обручем стягивало виски, было кровотечение из носа, я практически потерял зрение.
Земфира Абдуллина, жительница села Татарская Караболка
(Цитата по книге Ф. Байрамовой «Ядерный архипелаг», Казань, 2005.)
Во время атомного взрыва я работала в колхозе. На зараженном радиацией поле собирала картофель и другие овощи, участвовала в сжигании верхнего слоя снимаемой со стогов соломы и захоронении пепла в ямы… В 1958-м году участвовала в очистке зараженных радиацией кирпичей и захоронении кирпичного щебня. Целые кирпичи, по распоряжению свыше, загружали в грузовики и отвозили в свою деревню…
Оказалась, что я уже в те дни получила большую дозу облучения. Сейчас у меня злокачественная опухоль….
Гульсайра Галиуллина, жительница села Татарская Караболка
(Цитата по книге Ф. Байрамовой «Ядерный архипелаг», Казань, 2005.)
Когда прогремел взрыв, мне было 23 года и я была беременна вторым ребенком. Несмотря на это, меня тоже выгнали на зараженное поле и вынудили копаться там. Я чудом выжила, но теперь и я, и мои дети тяжело больны.
Гульфира Хаятова, жительница села Муслюмово
(Цитата по книге Ф. Байрамовой «Ядерный архипелаг», Казань, 2005.)
Первое воспоминание из детства, связанное с рекой (Течей) - это колючая проволока. Реку мы видели через нее и с моста, тогда еще старенького, деревянного. Мои родители старались не пускать нас на речку, не объясняя почему, видимо, сами ничего не знали. Мы любили подниматься на мост, любовались цветами, которые росли на небольшом островке… Вода была прозрачная и очень чистая. Но родители говорили, что река «атомная»… Родители редко говорили про аварию в 1957 году, а если говорили, то шепотом.
Пожалуй, впервые осознанно я поняла, что с нашей рекой что-то не то, когда поехала с матерью в другую деревню и увидела другую реку. Я очень удивилась, что та река без колючей проволоки, что к ней можно подойти…
В те годы (60-70-е) не знали, что такое лучевая болезнь, говорили, умер от «речной» болезни… Врезалось в память, как мы всем классом переживали за одну девушку, у которой было белокровие, т.е. лейкемия. Девушка знала, что умрет и умерла в 18 лет. Нас тогда потрясла ее смерть.
Заключение
Эта была страшная катастрофа. Но ее скрыли. Только после Чернобыльской аварии многие в Челябинской области поняли, что теперь можно сказать и об аварии на «Маяке». И в начале 90-х годов, спустя более чем 30 лет после аварии, впервые был опубликован отчет о ней. Чтобы хоть как-то компенсировать людям нанесенный вред, появился закон о социальной защите тех, кто пострадал от этой аварии. Но никто и никогда не узнает, сколько именно человек погибло. До сих пор на Восточно-уральском радиоактивном следе осталась деревня Татарская Караболка, в которой 7 (!) кладбищ на 400 человек, до сих пор не переселено село Муслюмово, стоящее на берегу радиоактивной речки Теча. Радиация наносит генетический ущерб и потомки 3-го, и 4-го, и 5-го поколений людей, подвергшихся облучению, будут страдать, будут болеть.
С момента аварии прошло 50 лет. «Маяк» работает, принимает отходы, отработавшее ядерное топливо со многих АЭС России. Люди, работающие на нем и живущие возле него, подвергаются воздействию радиации, накапливают в своем теле плутоний, цезий, стронций. По-прежнему, ежесекундно, ежеминутно, и даже в этот момент, когда вы читаете эти строки, комбинат производит тонны радиоактивных отходов, которые образуются в результате переработки топлива с атомных станций. И все это по-прежнему он выливает в воду, теперь не в реку Теча, а в озеро Карачай. А, значит, все может повториться вновь… Ведь самое страшное не то, что подобные аварии случаются, а то, что из произошедшего не делаются выводы, не извлекаются уроки…
Материал взят с сайта: http://nuclearpeace.jimdo.com/как-это-было/челябинск-65/
Гость, 28 Сентября 2011 17:44
Мне нравится0
Да и поздравили не всех,люди отработавшие на комбинате по 30 лет и более,вынужденные уволиться из-за "справедливой" системы оплаты труда,начинавшие работать в Советском Союзе,работали тогда не так как сейчас,много не спрашивали,да и не говорили,надо делали и не думали прятаться за чужие спины.Из них есть не имеющие даже ветерана атомной энергетики и промышленности,не просившие этого звания,но имеющие все права на него.Многие имеют кучу болячек,да никуда не идут и не жалуются.Выкинули нас из заводской поликлиники,ну и бог им судья.И многие из таких ушли с комбината из-за усталости смотреть на творящиеся на комбинате безобразия,(оплата труда,выделение субсидий,набор новых кадров.отношение к персоналу,отсутствие грамотного руководства) бессилья что-то изменить,в Союзе такого отношения не было.Праздник у каждого в душе,и каждый его оценивает по своему.
Гость, 28 Сентября 2011 18:11
Мне нравится0
Сейчас на Маяке замалчиваются разного рода аварии. Всячески стараются не выносить сор из избы. И людям ничего не говорят.
Гость, 19 Октября 2011 22:39
Мне нравится0
в 1991 году отдыхали на озере кыштым и впервые узнали  о  взрыве
Перейти к обсуждению на форуме >>
По требованию российского законодательства комментарии проходят премодерацию. Мы не публикуем сообщения, содержащие мат, сниженную лексику и оскорбления, даже в случае замены букв точками, тире и любыми иными символами. Не допускаются сообщения, призывающие к межнациональной и социальной розни.
Добавьте Ваше мнение:*
:) ;) :D 8) :( :| :cry: :evil: :o :oops: :{} :?: :!: :idea:
Защита от автоматических сообщений
 


Внимание! Ваши комментарии будут показаны на нашем сайте только после их проверки модератором.
Сообщи новость
Если вы стали очевидцем происшествия, аварии или необычного и интересного события, расскажите об этом посетителям нашего сайта. Фото и видео приветствуются.



Погода в Озерске

22 октября 2018 - утро

0oC, Ветер Северо-западный 3 м/с, Облачно Без осадков

Подробнее









Последние вакансии в Озерске
Менеджер-консультант
Автомойщик
официант


Последние резюме в Озерске
Водитель ВС
ГРУЗЧИК.
грузчик


Дополнительно
Архив
Карта сайта
Редакция
Реклама




Опрос посетителей
  1. Кем бы вы хотели видеть своих детей по профессии?
архив опросов
К началу страницы    
На главную  
Новости за сегодня  
Архив  
Редакция  
Размещение рекламы